Версия для слабовидящих
-
-
-
18 сентября 2020
Общешкольное родительское собрание
-
-
-
-
-
-
-
Класс-Центр
Каждую неделю для вас выбирает стихотворение Анна Аркатова, поэт, филолог, выпускница Литературного института им. А.М. Горького, член Союза писателей Москвы, автор семи поэтических книг.
Георгий Иванов (1894 — 1958)
Свободен путь под Фермопилами
Свободен путь под Фермопилами
На все четыре стороны.
И Греция цветёт могилами,
Как будто не было войны.
А мы — Леонтьева и Тютчева
Сумбурные ученики —
Мы никогда не знали лучшего,
Чем праздной жизни пустяки.
Мы тешимся самообманами,
И нам потворствует весна,
Пройдя меж трезвыми и пьяными,
Она садится у окна.
«Дыша духами и туманами,
Она садится у окна».
Ей за морями-океанами
Видна блаженная страна:
Стоят рождественские ёлочки,
Скрывая снежную тюрьму.
И голубые комсомолочки,
Визжа, купаются в Крыму.
Они ныряют над могилами,
С одной — стихи, с другой — жених…
…И Леонид под Фермопилами,
Конечно, умер и за них.
1957
Ничего не могу с собой поделать — открываю окно в солнечный день или (что, конечно, круче) выхожу на берег моря — первое, что слетает с языка «Свободен путь под Фермопилами!».
От кого свободен и для кого? О какой войне речь? Греки? Персы? И с какой стати древнему царю Леониду умирать за крымских комсомолочек?
Думаю, что сам Георгий Иванов не знал ответа — его просто вел мифологический пунктир. Зато он хорошо знал строки Мандельштама (зловещие рождественские елочки), загадочную Блоковскую весну и — не исключено — что даже Окуджавский «Надежды маленький оркестрик» — он уже был написан! И вот этим волнением дышит все стихотворение. А вернее — саркастической тоской по утраченной Элладе. Извечная тема лирики наших великих эмигрантов. Неиссякаемый ее генератор. Как бильярдные шары бьются узнаваемые символы времени — и разбегаются на все четыре стороны поэтической вольницы, читай — свободы! По мне так это идеальное стихотворение. Просто ах.
Наринэ Абгарян. «С неба упали три яблока»
На кухне у соседей вкусно пахло взошедшим тестом – Анатолия всегда любила его кисловатый, отдающий сыростью и прохладой аромат. Пока Ясаман возилась с сырным пирогом, она перебрала мокрицу и свекольную ботву, тщательно промыла в холодной воде и приступила к готовке – потушила в топленом масле большой пучок молодого лука, добавила туда порубленную зелень, накрыла крышкой. Как только трава пустила сок и почти закипела – убрала с огня, посолила и оставила доходить в стороне. Почистила несколько зубчиков чеснока, кинула в каменную ступку, посолила крупной солью, измельчила в кашицу, добавила холодного мацуна, взбила – тоже отложила. Пока суть да дело, мацун напитается ароматом чеснока, и тогда можно будет полить чесночным соусом тушеную зелень.