Класс-Центр
Каждую неделю для вас выбирает стихотворение Анна Аркатова, поэт, филолог, выпускница Литературного института им. А.М. Горького, член Союза писателей Москвы, автор семи поэтических книг.
Александр Вертинский (1889 — 1957)
***
У моих дочурок много есть игрушек -
Целый деревянный коробок.
Мы читали книжку,
Мы поймали мышку,
Мы посадим мышку в башмачок.
Чтобы в шкаф не лазила,
Чтоб не безобразила,
Чтоб не грызла бабушкин сундук,
Чтобы книг не кушала,
Чтобы старших слушала
И не приводила к нам подруг.
Дочь сказала: «Папа,
У медведя лапа,
Кажется, распухла и болит…»
Я ответил сухо,
Пришивая ухо
Зайцу, у которого бронхит:
«Твой любимец Мишка -
Пакостный воришка:
Лижет в холодильнике он мёд.
И, бродя по шкапу,
Отморозил лапу,
А теперь он плачет и ревёт».
Это стихи великого киевлянина Александра Вертинского – певца, поэта, артиста, эстрадного кумира начала ХХ века — отца двух прелестных дочек в будущем талантливых актрис Анастасии и Марианны Вертинских. Его любовь к ним была беспредельна – сами видите, стихи пропитаны
нежностью и умилением. Особенно трогательно вот это «плачет и ревёт» — так обычно малыши говорят, взывая к жалости взрослых. А чем вообще пропитываются стихи как не любовью? Даже если они о дожде, снеге, о пропаже или находке, о доме или путешествии…И уж тем более об
игрушках. На всем, куда падает взгляд, можно тренировать сердечную мышцу – спасти, согреть, приласкать, сберечь, починить, не дать пропасть.
Ручей, комната, цветок, ящик с игрушками. Тогда и люди, которые буду действительно нуждаться в любви – немедленно разглядят ее в наших глазах. Расслышат сердцебиение. И это будет зеркальное происшествие!
Так и знайте…
Потом настал черед пасты. Разумеется, она была домашнего приготовления. Местный вид пасты называется strongozzi, (Strongozzi, или strangozzi — круглые макароны типа спагетти, только чуть толще) он пользуется большой популярностью в этом районе Умбрии. К пасте подали особый соус — мясо дикого кабана несколько часов тушили с луком, сельдереем, помидорами и морковью, пока не получилось однородное рагу, идеально подходящее к макаронам. Нам предложили добавку, и я решил, что отказываться нельзя. Иначе некрасиво получится — я же все-таки гость.
На второе принесли курицу с трюфелями. Гарнир подали отдельно — на бесчисленных тарелках были выложены свежие, только что с грядки, овощи и картофель. Я никогда не пробовал такой вкусной курицы. Вкус был изумительным — богатым, глубоким, каждой своей ноткой словно бы говорил: «Ты ешь курицу, обжора». А трюфели были… У меня просто слов нет. Это были настоящие трюфели, и этим все сказано.
Потом настал черед сладкого. Нас угостили простеньким пирогом с ягодами. Затем подали овечий сыр — пекорино (итальянский сухой соленый овечий сыр). Он был таким нежным, словно его приготовили из молока овец, которых выгоняли пастись на высокогорные луга и которые ели лишь полевые цветы, распускающиеся ранней весной. В Италии считается, что сыр способствует пищеварению и его обязательно нужно есть, чтобы все хорошо усваивалось…
(Майкл Такер, «Италия: вино, еда и любовь»)
Версия для слабовидящих